24 ноября.

Она сознаёт меру моих страданий. Сегодня её взгляд глубоко запал мне в душу. Когда я пришол, она была одна. Я ничего не сказал, а она только взглянула на меня. Всё исчезло, всё померкло перед этим взглядом. Чары красоты, блеск ума — всё слилось в одном выражении: то было выражение сострадания глубокого! О, зачем я не упал к её ногам? зачем не покрыл поцалуями эти уста? Она как бы заметила что-то недоброе и порхнула к своему прибежищу, к фортепиано. Едва внятные звуки инструмента и её тихий голос слились в мелодию, нежную как её дыхание… О, никогда не были так прекрасны эти уста! Полураскрытые, как бы жаждующие, они упивались гармонией и, вдохновенные, чистые как ангел, отвечали ей отголоском чистейшей души. Да, если б это возможно было выразить! Я наклонился и дал клятву: уста, хранимые гением небесным, никогда не припаду я к вам, никогда не коснуся вас! Но, взглянув на неё, я тут-же сказал: так нет же, и могу, и хочу! А! ты видишь эту грань, что легла между моей душой и этим блаженством, между грехопадением и раскаянием?