19 июня.

На чём я остановился, право, не помню; знаю только, что было два часа, когда я лёг в постель, и что если б вместо письма мне пришлось рассказывать, я продержал бы тебя до утра. Что было на возвратном пути, об этот я не сказал ещё ни слова, да и сегодня не станет время на то.

Мы возвращались с восходом солнца. Пробуждённая жизнь! над лесом пар! освежонное поле!

Спутницы наши вздремнули. Лотта спросила — не последую ли я их примеру, не заботясь о ней? «Покуда бодрствуют эти глаза», отвечал я, взглянув на неё пристально, «опасности нет!» И мы проговорили до самых ворот. Служанка, их отворившая, отвечала на вопрос, что отец и дети здоровы и спят. Тут я с Лоттой простился, с просьбой позволить навестить её в тот же день; она согласилась. Я возвратился домой — и с-той-поры могут звезды, луна и солнце спокойно заправлять своим хозяйством, так-как для меня и дни, и ночи, и всё, и вся в этом мире слились в одно, одно.