15 ноября.

Благодарю тебя, Вильгельм, за сердечное слово, за участие твоё! Прошу тебя, успокойся. Дай мне выстрадаться. Как я ни жалок — поборемся ещё. Религию уважаю. Знаю, что многим страдальцам, многим чающим движения воды — она ключ целебный. Разве Сын Божий не говорит, что с Ним будут только те, которых Ему Отец пошлёт? А если…

Прошу, этих слов не толкуй превратно — не в насмешку высказаны они; ими говорит душа моя; её же исповедую тебе; иначе лучше кончить, как и вообще не трачу слов на то, чего не знаю. Выстрадать свою долю, до дна испить свою чашу — не в этом ли завет нашей судьбы? И если устам человеческим Бога небесного была горька та чаша, я ли лукаво скажу, что она сладка? Мне ли, в те минуты, когда всё существо моё трепещет меж бытиём и небытиём, когда моё прошедшее, как молния над тёмной бездной будущего, и эта дивная природа преображается в хаос передо мной — мне ли не внять слову: слабеют твои последния силы, несдержимо паденье, нравственное твоё паденье, и скоро не властно будет животное воззвать к силам падшего духа! Ещё я человек — и устыжусь ли молитвы: Боже мой, Боже, почто оставил меня!