8 июля.

Какия мы дети! как дорожим иногда одним взглядом! О, какия мы дети!

Общество наше отправилось вчера в Вальгейм. Во время прогулки я думал прочесть в чорных глазах Лотты… Простак я — прости мне это! Если бы ты знал эти глаза! Короче сказать (глаза смыкаются от усталости) — возвращаясь домой, дамы снова уселись в шарабан; а мы, братья Одраны, я, Зальстрем и ***, провожаем им.

Товарищи мои болтали скоро и много; она отвечала всем. Я ловлю взгляд, которым она наделяет каждого, кроме меня; по он переходит от одного к другому, а на меня, как нарочно, не надает. Сердце мое шепнет ей тысячу прости! Напрасно! Так-таки она и не взглянула на меня. Шарабан отъехал; смотрю вслед; у меня навернулись слёзы. Шляпка, головка её свесилась — и вот она оглянулась. Не на меня ли? Друг, надежда, неуверенность! Между ними-то колеблюсь а — и всё утешенье моё: быть может на меня? быть может! Доброй ночи, Вильгельм! О, какия мы дети!