28 августа.

Конечно, будь моя болезнь излечима, эти люди поставили бы меня на ноги. Сегодня день моего рождения. Раиёхонько получаю свёрток от Альберта, и первое, что мне бросилось в глаза — светло-пунцовая лента, что была за платье Лотты, когда я познакомился с ней, лента, о которой я столько раз просил её. Кроме того, нахожу две книжечки iu duodez Гомера, ветштейнова издания. Я давно собирался их купить, чтобы не тискать на прогулках эрнестов экземпляр. Так-то они предупреждают все мои желанья; оказывают мне всевозможные знаки внимания, дружбы. Не в тысячу ли раз они дороже богатых подарков, унижающих нас в глазах тщеславного дарителя? Эту ленту цалую тысячу раз, и каждый мой вздох — намять того блаженства, тех многих, невозвратных дней. Я не ропщу. Цветы жизни, неправда ли, только призраки? одни проходят без следа; не многие плод дают, а из этих дозревают многие ли? Но они есть и — друг мой — нам ли не дорожить ими? Прощай! Лето стоит чудесное. Я часто в огороде Лотты; взлезаю с шестом на деревья и сбиваю с верхушек плоды; она внизу — и подбирает их.