17 ноября.

Ей и в голову не приходит; она и не думает, что сама же готовит яд, который погубит и её со мной. Я это знаю — и жадно пью из сосуда, который она подносит мне! Что значит этот добрый, умоляющий взгляд, которым она часто — часто? нет, не часто, а иногда, как-будто увещевает меня? Это добродушие, которым снисходит к моим невольным порывам? Это сострадание к страданиям моим? Оно словно врезано на лбу её.

Вчера, когда я прощался с ней, она мне подала руку и сказала: «прощайте, милый Вертер!» Милый Вертер! Так впервые она назвала меня, и дрожь пробежала по мне! Сто раз повторил я себе эти слова, и вчера ещё, когда я ложился спать и бормотал о чём-то, я вдруг сказал себе: «доброй ночи, милый Вертер» — и, разумеется, тут же посмеялся над собой.