Первое действие. Второй выход

Прежние. Секретарь Вурм

Жена. А! с добрым утром, господин Вурм! Наконец-то вы опять доставляете нам удовольствие…

Вурм. Полноте, полноте, кумушка? При милостях высокого дворянства, что уж за удовольствие от нас, мещан?

Жена. Уж чего вы не скажете! Господин майор фон-Вальтер точно утешают нас от времени до времени своей высокой милостью; но из-за этого мы никем не пренебрегаем.

Миллер (с досадой). Дай кресло, жена! Кладите вашу шляпу, господин Вурм.

Вурм (кладет шляпу и палку и садится). Ну-с, а как здоровье моей будущей — или бывшей?… Я надеюсь… ведь я увижу ее — мамзель Луизу?

Жена. Благодарим за память, господин Вурм! Дочь у меня вовсе не спесива.

Миллер (сердито толкает ее в бок). Жена!

Жена. Жаль, что она не может иметь чести видеться с вами. Она у обедни.

Вурм. Приятно слышать! приятно слышать! у меня будет, значит, богомольная, богобоязненная жена!

Жена (улыбаясь с глупой спесью). Да… только…

Миллер (заметно смутясь, дергает ее за ухо). Жена!

Жена. Если мы можем служить вам чем другим, господин Вурм — с полным нашим удовольствием…

Вурм (лукаво щурясь). Чем другим? Душевно вас благодарю! душевно! — Гм! Гм!

Жена. Разумеется — вы, господин Вурм, и сами рассудите…

Миллер (вне себя от досады, толкает жену сзади). Жена!

Жена. Рыба ищет где глубже, а человек — где лучше. Не отнимать же нам счастья у единственного своего детища? (С мужицкой гордостью). Вы сами верно замечаете, господин Вурм.

Вурм (тревожно двигается на кресле, почесывает за ухом и поправляет себе манжеты и жабо). Замечаю? Тоесть…Да… что вы хотите сказать?

Жена. Я… я хотела только… я говорю… (Откашливается). Так как Господу Богу угодно, чтобы дочь моя была знатной бароншей…

Вурм (вскакивает). Что вы такое говорите? что такое?

Миллер. Сидите! сидите, господин Вурм! не слушайте глупой бабы! Выдумала какую-то знатную бароншу! Этакая болтовня ослиная!

Жена. Ругайся сколько тебе угодно, а я знаю, что знаю… и что сказал господин майор — то сказал…

Миллер (вне себя от гнева, кидается к виолончелю). Да зажмешь ли ты рот? Иль тебе хочется, чтобы я тебе голову расшиб виолончелем? что такое ты знаешь?… что мог он тебе сказать? А Не слушайте вы этой пустомели, господин Вурм! Марш на кухню! Надеюсь, вы не считаете меня таким олухом царя небесного, чтобы у меня были этакие виды на девку? Надеюсь, не подумаете этого обо мне, господин Вурм?

Вурм. Да я, кажется, этого и не заслужил, господин музыкант. Вы видели, я постоянно держался своего слова, и мои планы на вашу дочь все равно, что обязательство на бумаге. С моей должностью при порядке можно жить; президент ко мне благоволит; вздумай я места повыше — в протекции не будет недостатка. Вы видите, у меня серьезные намерения относительно мамзель Луизы; разве только какой-нибудь вертопрашный дворянчик…

Жена. Господин Вурм! нельзя ли поуважительнее…

Миллер. Сказано тебе — молчать! Не слушайте, господин Вурм! Все остается по старому… Что я говорил вам прошлой осенью, то и теперь говорю. Я дочери своей не принуждаю. По-сердцу вы ей — прекрасно; пусть старается быть с вами счастливой. Не согласна — тем лучше… её дело, хотел я сказать. Вы откланяетесь и разопьете бутылочку с отцом. Ей с вами жить — не мне. Не стану же я из одного упрямства навязывать ей мужа, который ей не по нраву? Да мне, на старости лет, покоя не будет от нечистой силы… Да я стакана вина не вырью, ложки супу не проглочу, чтобы не подумать: «Загубил ты, злодей, свое детище».

Жена. А я коротко и ясно вам скажу — я своего согласия решительно не дам; моя дочь на кое-что повыше рождена, и я все суды обегаю, если муж мой даст себя уговорить.

Миллер. Хочешь ты, чтобы я тебе руки и ноги обломал, чёртова перечница?

Вурм (Миллеру). Отцовский совет для дочери много значит, а меня вы, надеюсь, знаете, господин Миллер?

Миллер. чёрт бы тебя побрал! — Надо, чтоб Луиза-то вас знала. То, что я, старый воробей, вижу в вас — вовсе не приманка для молодой лакомой девки. Я вам по пальцам разберу, годитесь ли вы в оркестр… ну, а женское сердце подчас и капельмейстера забракует. Да уж надо вам и то сказать, господин Вурм — я ведь прямой и простой человек, пожалуй, что за мой совет вы не очень-то были бы мне благодарны. Я дочери ни за кого не прочу; но выходить за вас, господин Вурм, стал бы отсоветывать! Дайте мне досказать. Возлюбленному, который призывает отца на помощь, я — с позволения вашего — не верю ни на медный грош. Если он чего-нибудь стоит, наверное постыдится представлять свои таланты возлюбленной своей таким старомодным путем. Если же у него смелости не хватает — он просто трус, а Луизы на свете живут не для трусов. Да, за спиной отца следует ему справить свое сватовство. Надо, чтобы девка скорее отца и мать к чёрту послала, чем с ним рассталась, или чтобы сама пришла, бросилась отцу в ноги, стала Христом-Богом молить или схоронить ее в мать сырую землю, или дать ей милого дружка! Вот это по моему молодец! вот это любовь! а кто с женским полом этого не добьется, тот садись на перышко верхом да отваливай!

Вурм (схватывает шляпу и палку, и бежит из комнаты). Покорно вас благодарю, господин Миллер!

Миллер (тихо идя вслед за ним). Да за что же? Мы вас ничем и не попотчивали, господин Вурм! (Возвращаясь). Ничего не слушает и бежит. Рожа этой чернильной лисы для меня хуже всякого рвотного. Этакая противная, непозволительная тварь! Кажется, будто он и на Божий-то свет контрабандой попал. Узенькие, лукавые мышиные глазки, огненные волосы, подбородок выщелкнулся, словно природа, со злости на неудачное свое изделие, схватила его за это место и швырнула куда-нибудь в угол… Нет! чем отдать мне свою дочь за этакого мерзавца, пусть лучше она… Господи! прости мое согрешение!

Жена (плюнув, злобно). У! собака!… Погоди! замажут тебе рот-то!

Миллер. И ты-то тут со своим проклятым бароном! Тоже совсем меня давеча взбесила. Никогда ты такой дурой не бываешь, как когда тебе во что бы то ни стало надо быть поумнее. Ну, с чего принялась давеча трещать про знатную бароншу, да про дочь? Нашла, кому говорить! Только стоит ему что на носу зарубить, так на другой день уж на рынке станут трезвонить. Эти мусьяки только и знают, что ходить со двора на двор, да нюхать, да толковать, что у кого в погребе, да какой повар, и сорвись только у кого с языка глупое слово — трамта-ра-рам! Уж его знают и герцог, и фаворитка, и президент — и того и гляди, что разразит тебя гром и молния.