Четвертое действие. Третий выход

Фердинанд. Гофмаршал

Гофмаршал (впархивая в комнату). Вы выразили желание, милейший…

Фердинанд (бормочет про себя). Сломать шею мерзавцу. (Громко). Маршал, это письмо вы должно быть выронили из кармана на параде — и мне (со злобным смехом) — мне, к счастью, пришлось найти его.

Гофмаршал. Вам?

Фердинанд. Случай забавный! Кончайте свои земные рассчеты.

Гофмаршал. Вы меня совсем испугали, барон.

Фердинанд. Прочитайте! Прочитайте! (Отходит от него). Если я не гожусь уже в любовники, так может быть в сводники пригожусь. (Пока тот читает, он подходит к стене и снимает с неё два пистолета).

Гофмаршал (бросает письмо на стол и хочет убежать). Ах! чёрт возьми!

Фердинанд (схватывает его за руку и останавливает). Терпение, любезнейший маршал! Известие по-видимому приятное! Мне надобно заплатить за находку! (Показывает ему пистолеты).

Гофмаршал (отступая в испуге). Будьте благоразумны, милейший.

Фердинанд (грозным и решительнымь голосом). Да, я настолько благоразумен, что сейчас же отправлю тебя, мерзавца, на тот свет. (Насильно дает ему пистолет и вынимает свой носовой платок). Возьмите! Держитесь за этот платок. Он у меня от неё.

Гофмаршал. Через платок? В уме ли вы? Что вы это вздумали?

Фердинанд. Держись за этот конец, говорят тебе, а то промахнешься, трус! Как он весь дрожит, трус! Да тебе бы следовало благодарить Бога, трус, что у тебя в первый раз будет хоть что-нибудь в голове! (Гофмаршал бежит прочь). Потише! сделайте одолжение! (Догоняет его и запирает дверь на ключ).

Гофмаршал. В комнате, барон?

Фердинанд. Да стоит-ли идти из-за тебя далеко? Ведь здесь выстрел раздастся громче, и это будет верно первый шум, сделанный тобой в свете. Целься!

Гофмаршал (обтирая свой лоб). И вы хотите подвергнуть опасности вашу драгоценную жизнь — вы, молодой человек, полный надежд?

Фердинанд. Целься, говорят тебе! Мне нечего больше делать на этом свете.

Гофмаршал. За то мне есть еще здесь дело, несравненнейший барон.

Фердинанд. Тебе, болван? тебе… Быть затычкой там, где с каждым днем все меньше охотников? В одну минуту семь раз съежиться и семь раз вытянуться, как бабочка на булавке? Вести реестр, сколько раз слабило твоего господина, и быть мишенью его острот? Не все ли равно, если я поведу тебя с собою, как какого-нибудь редкого зверя. При вое осужденных грешников будешь ты плясать, как ручная обезьяна, подавать поноску и служить, и увеселять вечное отчаяние своим придворным искусством.

Гофмаршал. Все, что вам угодно! барон! все, что угодно!… Только отложите пистолеты.

Фердинанд. Как он струсил, несчастный! Ты родился, кажется, на позор шестому дню творенья. Как-будто тебя не Бог создал, а кто-то подделал. Жаль только, жаль унции мозга, которому так плохо в этом неблагодарном черепе. Стоило бы добавить эту унцию к мозгу павиана, чтобы сделать его вполне человеком; а теперь это лишний нарост. И с такою тварью может делить она свое сердце? Непостижимо, непростительно. Да он создан скорее отучить от греха, а не то что увлечь.

Гофмаршал. Слава Богу! Он начинает острить.

Фердинанд. Я пощажу его. Терпимость, которая щадит червячка, пусть и на его долю достанется. Встретившись с ним, иной пожмет плечами и подивится, может быть, мудрому хозяйству природы, которая кормит некоторых тварей и навозом и илом, которая приготовляет обед вороне на виселице, а царедворцу в грязи около трона; подивится и полицейской экономии, которая и в духовном мире держит ядовитых тарантулов и змей. Но (снова впадая в бешенство) до моего цветка да не коснется это нечистое насекомое или (хватает маршала за плечи и трясет его) я раздавлю его и вытрясу из него душу.

Гофмаршал (слабо стонет). Боже мой! как бы мне от него уйти? За сто миль отсюда, в Париже, в Бисетре, только бы не у него в руках…

Фердинанд. Слушай! если она уже не невинна; если ты уже наслаждался, где я благоговел (с большим ожесточением), удовлетворял свою похоть, где я чувствовал себя богом!… (Внезапно смолкает и потом продолжает страшным голосом). О! лучше бы тебе, подлец, искать убежища в аду, нежели встретиться в небе с моим гневом. До чего дошло у тебя с девушкою? Признавайся!

Гофмаршал. Оставьте меня. Я все скажу.

Фврдинанд. О! быть любовником этой девушки должно быть слаще, чем предаваться с другою самым небесным мечтам. Если б она захотела распутствовать, еслиб она захотела — она могла бы убить цену души и животную страсть превратить в добродетель. (Приставляет пистолет к груди маршала). До чего дошло у тебя с нею? Признавайся, или я спущу курок!

Гофмаршал. Да ничего не было — ничего не было. Да потерпите минуту. Ведь вас обманули!

Фердинанд. И ты открываешь мне глаза, злодей? Далеко ли зашло у тебя с нею? Признавайся, или я на месте убью тебя!

Гофмаршал. Mon Dieu! Боже мой! Ведь я говорю — выслушайте меня… её отец, родной отец…

Фердинанд (с ожесточением). Сосводничал тебе дочь? И далеко ты зашел с нею? Признавайся, или я уничтожу тебя!

Гофмаршал. Вы вне себя. Не слушаете. Я никогда её не видал. Я не знаю её. Я ничего об ней не знаю.

Фердинанд (отступая). Ты никогда не видал её? не знаешь её? не знаешь ничего о ней? Она погибла из-за тебя, а ты трижды отрекаешься от неё одним духом? Вон, мерзавец! (Ударяет его прикладом пистолета и выталкивает из комнаты). Для таких тварей, как ты, не изобретен еще порох.