Третье действие. Четвертый выход

Комната в квартире Миллера

Луиза. Фердинанд

Луиза. Умоляю тебя, перестань! Я уже не жду больше счастливых дней. Все надежды мои рушились.

Фердинанд. За то мои надежды возросли! Отец мой раздражен: он направит на вас все орудия. Он принудит меня сделаться бесчеловечным сыном. Я уже не дорожу своим сыновним долгом. Бешенство и отчаяние вынудят у меня черную тайну совершенного им убийства. Сын выдаст отца в руки палача… это наибольшая опасность. Но что значат и высшие опасности, когда любовь моя решается на исполинский шаг? Послушай, Луиза! мысль великая и дерзкая, как моя страсть, теснится ко мне в душу. Ты, Луиза, и я, и любовь! не все ли небо заключено в этом кругу? или тебе нужно еще что-нибудь четвертое?

Луиза. Довольно! Замолчи! мне страшно того, что ты хочешь сказать!

Фердинанд. Ведь мы ничего не требуем больше от мира; так зачем же нам просить у него милости, одобрения? К чему попытки там, где нечего выиграть и можно все потерять? Разве не так же страстно будут гореть эти глаза, где бы они не отражались, в Рейне или в Эльбе, или в Балтийсмом море? Отечество мое там, где меня любит Луиза! Следы ног твоих в дикой песчаной пустыне для меня дороже готических зданий на моей родине. Нам нечего будет жалеть пышности городов! Где бы мы ни были, Луиза, так-же будет восходить, так-же закатываться солнце. А перед этим зрелищем бледнеют и самая высшие усилия искусства! У нас не будет храма, где бы мы могли молиться Богу; но ночь окружит нас благоговейным мраком; сменяющийся месяц будет указывать нам дни воздержания; с нами будет молиться священная церковь звезд! Можем ли мы истощиться в беседах любви? Улыбки моей Луизы довольно для столетий, и я не успею исследовать эту слезу, как уже и кончен сон жизни!

Луиза. Будто у тебя нет иных обязанностей, кроме твоей любви?

Фердинанд (обнимая ее). Твое спокойствие — моя священнейшая обязанность!

Луиза (очень серьезно). Так молчи же и оставь меня. У меня отец, у которого нет другого достояния, кроме единственной дочери — которому на-днях минет шестьдесят лет, — который не уйдет от мщения президента.

Фердинанд (быстро прерывая ее). Мы возьмем его с собою. Не возражай мне, милая! Я пойду, превращу в деньги свои вещи, сделаю заем на имя моего отца. Не грех ограбить разбойника, и разве богатство его не куплено кровью родной земли? Ровно в час ночи будет готов экипаж. Вы сядете в него — и мы бежим!

Луиза. А за нами последует проклятие твоего отца. Таких проклятий, безразсудный, не произносят бесплодно и убийцы; такими проклятиями небесное мщение увеличивает муки преступника в минуту казни. Это проклятие будет беспощадно преследовать нас, беглецов, как призрак, от моря до моря! Нет, мой милый; если только одно преступление может дать мне тебя, то я найду в себе силы потерять тебя.

Фердинанд (стоит и мрачно говорит про себя). В самом деле?

Луиза. Потерять! О! безгранично ужасна эта мысль — так ужасна, что способна сокрушить бессмертный дух и погасить яркий румянец радости! Фердинанд! потерять тебя! Но ведь мы теряем лишь то, чем обладали, а сердце твое принадлежит твоему состоянию. Мои притязания были святотатством — и я с трепетом отказываюсь от них.

Фердинанд (кусая нижнюю губу с выражением скорби в лице). Отказываешься?

Луиза. Нет! взгляни на меня, милый Вальтер! не улыбайся так горько! Взгляни! дай мне оживить своим примером твое умирающее мужество! позволь мне быть героиней этой минуты — возвратить отцу отшатнувшагося сына — отказаться от союза, который покачнул бы основы мещанского мира и разрушил бы всеобщий вечный порядок. Я преступница: сердце мое питало дерзкия, безумные желания. Несчастие дано мне в наказание; так предоставь же мне сладкое, обольстительное заблуждение, что я принесла жертву. Неужто ты откажешь мне в этом наслаждении?

Фердинанд (в рассеянности и бешенстве взявший скрипку и пробовавший на ней играть, обрывает струны, разбивает инструмент об пол и громко хохочет).

Луиза. Вальтер! Боже праведный! что со тобою, ободрись! В эту минуту нужно мужество — это минута разлуки! У тебя есть сердце, милый Вальтер! я знаю его! Горяча, как жизнь, твоя любовь, и нет ей пределов, как вселенной! Подари ее благородной и более достойной — и она не позавидует самым счастливейшим женщинам! (Сдерживая слезы). Со мною тебе не должно больше видеться, Пусть суетная, обманутая девушка выплачет в одиноких стенах свое горе! Что кому за дело до её слез? Все пусто, все вымерло в моем будущем. Но я буду порою услаждать себя поблекшим венком прошедшего. (Отвращая лицо, подает ему дрожащую руку). Прощайте, Вальтер!

Фердинанд (приходя в себя из оцепенения). Я убегу, Луиза! И ты точно не хочешь бежать со. мною?

Луиза (садится в глубине комнаты и закрывает лицо руками). Долг мой велит мне остаться и терпеть.

Фердинанд. Ты лжешь, змея! Другое останавливает тебя здесь.

Луиза (тоном глубочайшей, подавленной скорби). Оставайтесь при этом предположении; с ним может быть горе не так горько.

Фердинанд. Холодный долг в ответ на пламенную любовь! и ты хочешь отвести мне глаза этою сказкою? У тебя есть любовник; и горе тебе и мне, если подозрение мое оправдается. (Быстро уходит).