Четвертое действие. Второй выход

Фердинанд (один, пробегает письмо, и то останавливается в оцепенении, то в бешенстве бегает по комнате)

Это невозможно! невозможно! в такой небесной оболочке не может таиться такое дьявольское сердце… а между тем… между тем, если бы все ангелы сошли с неба и ручались за её невинность, если бы небо и земля, если бы творения и Творец соединились и ручались за её невинность — ведь это её рука… Неслыханный, чудовищный обман, какого еще не видывало человечество! Так вот она отчего так упорно не соглашалась на бегство! Вот отчего… Боже! теперь я просыпаюсь; все становится мне теперь ясно! Вот отчего с таким геройством отказалась она от своих притязаний на мою любовь, и я готов был поверить этой небесной личине! (Быстрее ходит по комнате, потом опять останавливается в задумчивости).

Так глубоко понять меня! отвечать на каждое смелое чувство, на каждый легкий трепет, на каждый пламенный порыв! понимать движение моей души по тончайшим, неуловимо изменчивым звукам; рассчитывать на каждую слезу мою; следовать за мною на самые грозные вершины страсти; встречать меня у каждой страшной крутизны… Боже! Боже! И все это было лишь притворство! Притворство! О, если ложь так прочна и живуча, как-же случилось, что ни один дьявол не попал еще обманом в рай?

Когда я открыл ей, какой опасности подвергается наша любовь, как убедительно умела побледнеть притворщица! С каким победоносным достоинством встретила она дерзкия насмешки моего отца, а между тем в эту минуту она сознавала себя виноватою. Не выдержала ли она и самого главного испытания в своей правоте? Лицемерка упала в обморок. Каким языком будешь ты теперь говорить, чувство? И прелестницы падают в обморок. Чем ты оправдаешь себя, невинность? И потаскушки падают в обморок.

Она знает, что она из меня сделала. Она видела всю мою душу. В моих глазах отражалось все мое сердце, когда я краснел от первого поцелуя. И она ничего не чувствовала? может быть чувствовала только торжество своего искусства? а я в пламенном безумстве думал обнять в ней целое небо! Самые бурные желания мои молчали! душа моя не знала ни одной мысли, кроме мечты о вечности в союзе с нею!… Боже! — и она ничего не чувствовала? Ничего не чувствовала, кроме того, что план её удается? ничего не чувствовала, кроме сознания своих прелестей? — смерть и проклятие! ничего не чувствовала, кроме того, что я обманут?