Глава XVI

Ридинг. — Нас буксирует пароходик. — Несносное поведение маленьких лодок. — Как они мешают пароходикам. — Джордж и Гаррис снова увиливают от работы. — Довольно обыкновенная история. — Стретли и Горинг.

Мы были в виду Ридинга к одиннадцати часам. Река здесь имеет грязный и мрачный вид. Не замешкаешься в окрестностях этого города. Это — знаменитое старинное местечко, памятное со времен короля Этельреда, когда датчане приставали на своих ладьях в Кеннете и отправлялись из Ридинга грабить область Вессекса; здесь же Этельред с своим братом Альфредом нанес им поражение, причём Этельред молился, а Альфред дрался.

Позднее Ридинг служил местом, куда бежали из Лондона, когда там становилось скверно. Парламент удалился в Ридинг, когда в Лондоне свирепствовала чума, а в 1625 г. за ним последовад суд; скоро и весь двор собрался там. Я думаю, лондонцы не прочь были заполучить иногда чуму, чтобы избавиться разом и от законников и от парламента.

Во время парламентской войны Ридинг был завоеван графом Эссексом, а четверть века спустя принц Оранский разбил здесь войско короля Иакова I.

Генрих I покоится в Ридинге, в Бенедиктинском аббатстве, им же выстроенном, развалины которого сохранились до сих пор. В том жо аббатстве великий Джон Гонт женился на леди Бланке.

У Ридингского шлюза мы встретили паровой катер, принадлежащий моим знакомым, который принял нас на буксир на расстоянии мили от Стретли. Приятно плыть вверх по течению на буксире у пароходика. Я сам предпочитаю это гребле. Было бы еще лучше, если б проклятые лодки не совались то и дело навстречу пароходу и не заставляли его останавливаться или замедлять ход из опасения потопить их. Действительно, эти мелкие лодчонки страшно докучают пароходикам; следовало бы предпринять что-нибудь против этого.

Кроме того, они страшно нахальны. Вы можете свистать им до того, что котел вот-вот разлетится вдребезги, а они и в ус себе не дуют. Я бы не прочь был утопить одну или две из них, чтобы дать им хороший урок.

Повыше Ридинга река снова хорошеет. Железная дорога несколько портит ее у Тайльгерста, но от Мэнльдургэма до Стретли она великолепна. Немного выше Мэнльдургэма вы проезжаете мимо Гардвик-Гауза, где Карл I играл в крикет. Окрестности Пангбёрна, где находится красивая маленькая гостиница „Лебедь“, должны бы быть так же знакомы завсегдатаям художественных выставок, как и своим обитателям.

Пароходик моего друга оставил нас у грота, и Гаррис намекнул, что не мешало бы мне приняться за весла. Это показалось мне в высшей степени неосновательным. Ведь мы решили утром, что я буду вести лодку три мили вверх от Ридинга. Ну вот, мы были теперь на десять миль вверх от Ридинга. Не ясно ли, что теперь наступила их очередь.

Однако, мне не удалось внушить Джорджу и Гаррису надлежащую точки зрения на этот предмет, и, не желая спорить, я взялся за весла. Не прогреб я и минуты, как Джордж заметил в воде что-то черное, и мы направились к этому предмету. Когда мы подъехали, Джордж наклонился над ним и схватил его. Но в ту же минуту отшатнулся с криком, побледнев, как полотно.

Перед нами было мертвое тело женщины. Оно легко покачивалось на воде; лицо было приятно и спокойно. Оно не отличалось красотой, было для этого слишком худо, слишком вытянуто и носило признаки преждевременного развития, но все же это было миловидное, хорошее лицо, на котором лежала печать спокойствия, какую замечаешь иногда у больного после того, как его страдания минуют.

К счастью для нас, — мы бы вовсе не желали возиться с судебным следователем — несколько человек на берегу тоже видели тело и избавили нас от всяких хлопот по этому предмету.

Впоследствии я узнал историю этой женщины. Разумеется, это была старая, вульгарная трагедия. Она любила и была обманута или сама обманулась. Во всяком случае она согрешила — это случается иногда с некоторыми из нас — и двери её родных и друзей, естественно возмущенных и вознегодовавших, закрылись перед нею.

Оставшись одинокой, с камнем позора на шее, она опускалась все ниже и ниже. В течение некоторого времени она содержала себя и ребенка на двенадцать шиллингов в неделю, которые доставляла ей двенадцатичасовая черная работа, уплачивая шесть шиллингов за ребенка, а на остальные шесть — поддерживая свое тело и душу.

Шесть шиллингов не могут поддержать тело и душу в особенном согласии. При такой слабой связи они всегда готовы расстаться, и вот, в один прекрасный день, горечь и томительная скука её существования яснее чем когда-либо встали перед её глазами, и насмешливый призрак ужаснул ее. Она в последний раз обратилась к своим друзьям, но голос жалкой бродяги не мог проникнуть сквозь глухую стену их респектабельности; и вот она пришла к своему ребенку, взяла его на руки, поцеловала его тоскливым, вялым поцелуем и, не выразив никаких особенных признаков волнения, ушла, сунув ему в руку грошовую плитку шоколада, а на оставшиеся несколько шиллингов взяла билет и отправилась в Горинг.

Кажется, худшие воспоминания в её жизни были связаны с лесистыми склонами и зелеными лугами Горинга; но у женщин странная привычка хвататься за нож, который убивает их; а может быть, к горечи и тоске примешивались у неё и светлые воспоминания о блаженных часах, проведенных на тенистых прогалинах, под высокими деревьями, опускающими почти до земли свои развесистые ветви.

Весь день бродила она по рощам, а под вечер, когда серые сумерки развернули над рекой свой тусклый покров, она протянула руки к молчаливой реке, видевшей её горе и её радость. И старая река приняла ее в свои нежные объятия, прижала усталую голову к своему лону и утолила её скорбь.

Так согрешила она во всем, — согрешила в жизни, согрешила и в смерти. Да поможет ей Бог, и всем остальным грешникам.

Горинг на левом берегу, и Стретли на правом — хорошие местечки, где приятно провести день-другой. Мы хотели в этот день добраться до Валлингфорда, но веселый, улыбающийся вид реки соблазнил нас остаться. Мы оставили лодку у моста и завтракали в „Быке“, к полному удовольствию Монморанси.

Говорят, что холмы, находящиеся по обоим берегам реки, когда-то соединялись, образуя барьер, ныне прорванный Темзой. Выше Горинга расстилалось обширное озеро. Не знаю, насколько верно или ошибочно это утверждение, я просто упоминаю о нем.

Стретли, как и большинство прибрежных городов и деревень, старинное местечко, известное еще со времен бриттов и саксов. Горинг не так мил, как Стретли, но в своем роде недурен, и находится по близости от железной дороги, так что вам не трудно удрать, если вы не желаете заплатить по счету в гостинице.