Выезд

Отужинав с моими друзьями я лег в кибитку. Ямщик по обыкновению своему поскакал во всю лошадиную мочь, и в несколько минут я был уже за городом. Расставаться трудно, хотя на малое время с тем, кто нам нужен стал на всякую минуту бытия нашего. Расставаться трудно: но блажен тот, кто расстаться может не улыбаяся; любовь или дружба стрегут его утешение. Ты плачешь, произнося прости; но воспомни о возвращении твоем, и да исчезнут слезы твои при сем во ображении, яко роса пред лицем солнца. Блажен возрыдавший надеяйся на утешителя; блажен живущий иногда в будущем; блажен живущий в мечтании. Существо его усугубляется, веселия множатся и спокойствие упреждает нахмуренность грусти, распложая образы радости в зерцалах воображения. — Я лежу в кибитке. Звон почтового колокольчика наскучив моим ушам призвал наконец благодетельного Морфея. Горесть разлуки моей преследуя за мною в смертоподобное мое состояние представила меня воображению моему уединенна. Я зрел себя в пространной долине, потерявшей от солнечного зноя всю приятность и пестроту зелености; не было тут источника на прохлаждение, не было древесные сени на умерение зноя. Един, оставлен, среди природы пустынник! Вострепетал. — Нещастной возопил я, где ты? где девалося все, что тебя прельщало? где то, что жизнь твою делало тебе приятною? Неужели веселости тобою вкушенные были сон и мечта? — По счастию моему случившаяся на дороге рытьвина, в которую кибитка моя толкнулась, меня разбудила. — Кибитка моя остановилась. Приподнял я голову. Вижу на пустом месте стоит дом в три жилья. Что такое спрашивал я у повощика моего? — почтовой двор: — да где мы? — в Софии: — и между тем вы прягал лошадей.